//МАНИФЕСТ ГОНЗО-ЖУРНАЛИСТИКИ

МАНИФЕСТ ГОНЗО-ЖУРНАЛИСТИКИ

«Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать» (Послание святого апостола Павла к Римлянам, 15.1)

«Рельсы кончились с неожиданностью того, что по сути своей конечно. Локомотив прочертил неопрятную полосу в мягкой, как шоколадный бисквит, земле и уткнулся ебальником в грязь. Вагоны сгрудились стальным кишечником. Его содержимое постепенно выползало наружу и ошарашенно озиралось. Что делать? Куда идти? Громадина из металла и огня, с легкостью тащившая их тщедушные ленивые задницы к горизонту всего вообразимого… Этот величественный монстр накрылся пиздой, и вся их жизнь обесценилась вслед за ним. Мы стоим на руинах своей действительности, мы шокированы произошедшим. Мы даже не можем вспомнить откуда и куда нас везли. Позади в тумане маячат смутные и величественные силуэты, а впереди чистое поле, переходящее в горизонт: ни целей, ни направлений».

Из книги Рауля Дика (Ранее в СССР издавался под именем Роман Писин) «Охотник + Автомат», 1992 г.)

МАНИФЕСТ ГОНЗО-ЖУРНАЛИСТИКИ

Начнем с того, что не надо пиздеть. Все, кто обещает вам правду или объективную точку зрения, нагло пиздят прямо в глаза. Единственная абсолютная мера — субъективное одобрение. Любое мнение, претендующее на истинность — ложно, а любое субъективно честное мнение — истинно. Потому мы и не будем давать клятву говорить правду. Мы клянемся не врать.

Далее. Почему журналистика? Журналистика — инструмент актуализации информации о мире. Русский мир — это помойка, где все смешано: отвратительное и прекрасное, бесполезное и необходимое, пришедшее в негодность и то, что может еще пригодится. Если мир помойка, то мы — бомжи, копошащиеся в баках. Искусство бессмертно и не имеет сроков хранения. Плоды творчества не подчиняются фактам, а творцы — изложению реальности и закону синих занавесок. Какие, в пизду, актуальность, тенденции и современность, если никто до сих пор не знает, как на самом деле выглядел Шекспир?

Еще раз: не ждите от нас фактов. Оставьте анализ фактов суду, изменения фактов — революционерам, а создание и констатацию — ученым. Факты в руках дураков — это бездушные игрушки дьявола. В мире тотального обмана, фальши и лицемерия работа с фактами — это попытка наебать самого себя. Важна не истинность, а отношение и восприятие. Интерпретация объекта важнее объекта, как древо важнее семени. Мир таков, каким мы его себе представляем. Мы описываем мир так, как мы его видим.

Теперь к делу.

Сим мы берем себе право судить и оценивать все, на что упадет наш взгляд, и суд наш будет суров, но исключительно справедлив. Мы берем себе право называть вещи именами по своему усмотрению, назначать богов и низвергать их. Если вы смеетесь над нашей дерзостью — посмейтесь над собой, ибо ранее не посмели взять то, что подобно спелому плоду, готовому упасть в любую протянутую ладонь, висит у вас прямо перед глазами. Оно подобно кусочку мяса на носу послушного пса (пес, если что — вы).

«Не судите, да не судимы будете». Чушь и вздор! «Свобода от ценностных суждений»? Вера на грани дебилизма. «Журналист не имеет морального права давать оценку явлениям и событиям…», а потому добровольно засовывает себе промеж скул член, смачно им почавкивая. Не это ли принцип работы шлюхи: без какой-либо позиции за деньги удовлетворять ментальные потребности населения? Запомните: нет ценнее суждения, чем суждение оценки.

Если говорить начистоту, к чему привела вас объективность? К чему привела вас безучастность?

Мы взираем на музыкальную журналистику с высоты своей охуенности. Здесь так высоко, что мы можем увидеть ее всю разом не двинув глазным яблоком. Знаете, что именно мы видим? Мы видим какую-то хуйню.

Большинство из вас — это огромные лотки с табличками «все по 50», и лоточникам плевать на то, что они на него вываливают. Вы заставляете почувствовать себя проституткой, которую пытается оприходовать импотент. Генерировать контент, генерировать трафик, генерировать бабло, генерировать фальшь. Вы не видите своей ответственности. Конечно, ведь это не вы выдаете дерьмо, которое хавают массы. Но вы приучаете их к дерьму. Вы создаете иллюзию того, что есть дерьмо — это нормально и модно. Это даже хорошо. Если ты не ешь дерьмо, то ты ничего не понимаешь в правильном питании. Просто признайтесь, что вам не плевать на музыку ровно до того момента, когда на ней нельзя будет заработать. Просто признайтесь, что вам плевать на все, на чем нельзя заработать.

Кучка самовлюбленных, надутых, лицемерных пидорасов, стремящихся передрочить как можно большему количеству таких же ничтожеств, пытается со всеми дружить. Дружба в сфере любого творчества равноценна отношению коровы и доярки. Попытка передернуть артисту в обмен на ветхую иллюзию крепкой дружбы выливается в сухость, в выдачу материала за константу. Вышел альбом исполнителя — это данность, обстоятельство, факт. Издания, ранее бывшие флагманами музыкальной журналистики, позасовывали языки в жопы. Они не критикуют, не обличают бездарей и дегенератов, пока те распихивают им купюры по карманам. Зато ругают фильмы о супергероях. Ведь именно этим должны заниматься СМИ о музыке? Поливать говном конъюнктуру, создатели которой не ответят им никогда хотя бы потому, что ебали в рот не только их, но и мнение русских журналистов в целом. Срать на свою аудиторию стало плановой нормой. Выполнение этого плана — долг! Перевыполнение — честь!

А цензоры? Поборники морали? Как же вы любите указывать всем вокруг, что хорошо, а что плохо. Нравственность, моральные ценности, патриотизм и прочий бисер, который вы рассыпаете перед нами. Вы носитесь с этими глупыми выдумками повсюду, тычете их в лицо, словно нищий струпья. Выпрашиваете одобрение, а после поливаете дерьмом тех, в ком этой гнили нет. Нельзя материться, нельзя описывать способы суицида, нельзя говорить про курение, нельзя ругать власть имущих мудаков, нельзя даже яйца свои к брусчатке прибить. Нельзя, нельзя, нельзя! Знаете что? Сосите хуй. Чтоб вы понимали, как всё на самом деле: никто, от нищего до президента, от ассенизатора до святого, ни один человек не в праве заткнуть нам рот и пытаться скулить на тему того, что можно, а что нельзя. Единственный цензор для любого человека — он сам, и если твой язык в жопе (и не факт, что в твоей собственной) — это ты его туда засунул.

Нам не так уж нужны образование, набор имен и дат в голове, как и любые другие атрибуты «профессионализма». Все, что нам нужно, уже есть у нас внутри — это плавильный тигель, который превращает руду окружающего мира в сталь режущего яйца серпа; или в полированный металл доводящего вас до иступленного оргазма дилдо; или в нерв, гудящей под напряжением, медной проволоки; или в чугунную тяжесть брошенных слов; в свинец неизмеримой уверенности в своей правоте. В отличии от кастрированных коллег, мы обладаем своим мнением, которое мы гордо будем нести под осуждающий свист толпы. Не цацки, не количество знакомств, связей, читателей и репостов. Собственное мнение — то единственное, чем может гордиться журналист.

Мы здесь, потому что можем и хотим. Мы так, как хотим и можем. Мы — брошенный посреди пустыря бетонный блок, у которого местная гопота заливается вечерами. Мы — пузырек воздуха под защитным экраном на твоей мобильной ебалайке. Мы — пуля сорок пятого калибра, сквозящая через твою черепную коробку. Мы — монстр, крадущийся во тьме паутины ваших застолий и блядских чаепитий. Мы — твой анальный оргазм из сна, про который стыдно даже подумать.

Мы — гонзо.

Имя нам — Рубель.